10.6 Диакури – Лар – Бендер

(02.10.1619 – 18.10.1619

2 октября за полчаса до захода солнца караван Посла покинул Диакури (1). Незадолго до наступления темноты люди освежились очень хорошей и холодной водой из большой цистерны, расположенной справа от дороги у подножия гор. Затем караван поднялся на вершину горной гряды, которая доставила столько хлопот в путешествии по прибытии. На этот раз у нас были факелы, приготовленные незадолго до отъезда по приказу хана.

[3 октября]. В два часа ночи караван прибыл в Лару (2), пройдя вдоль подножия горы к противоположной части города, где расположена крепость. Комендант – то ли чтобы поприветствовать Посла, то ли чтобы продемонстрировать, что в крепости есть пушки – дал артиллерийский залп, хотя, пожалуй, можно было бы обойтись и без этого салюта, так как ядра со свистом пролетели прямо у нас над головами.
Посол остановился в хорошей прохладной комнате в доме очень богатого персидского купца по имени Ходжа Назар (3), который имел деловые связи с Ормузом (4). В доме были галереи, прикрытые сверху виноградной лозой, и небольшой внутренний дворик, расположенный на полтора эстадо (5) ниже уровня пола в доме; он был очень тенистым и даже темным из-за высаженных в нем лимонных, апельсиновых и других деревьев. Места в доме хватило не только для Посла, но и для монахов и некоторых слуг; остальные же устроились в караван-сарае неподалеку.

[4 октября] Утром на следующий день после прибытия Посла посетил губернатор; это был тот же самый, что занимал эту должность, когда Посол посетил город по прибытии из Ормуза. Хотя Посол не хотел оставаться здесь дольше следующего дня, его задержали еще на пять дней – по тем же причинам, что и в Ширазе (6), так что в общей сложности он пробыл в Ларе восемь дней. Наконец, не выдержав больше злобы и алчности этих людей, Посол однажды поздно вечером вышел в поле, где находился караван и, несмотря на то что квартирмейстер и губернатор старались тайно помешать его отъезду, чуть ли не силой заставил погрузить вещи и, хотя было уже более часа ночи, выехать оттуда. Тщательное измерение высоты солнца показало, что город находится на широте не более 26 и одной трети градуса, то есть на двадцать минут меньше широты Ормуза (7).
В Ларе Посол узнал от своего хозяина Ходжи Назара, что за несколько месяцев до заключения в тюрьму и смерти их короля Абраим-хана (8) внезапно, в тихую погоду произошло ужасное землетрясение, которое длилось с перерывами примерно восемь дней и разрушило большую часть города и в результате которого погибло множество людей. Жертв было бы еще больше, если бы большинство жителей после первых же толчков не бежали из города в поле. После заключения их короля в тюрьму это было всеми расценено как верное предзнаменование его смерти и того, что их королевство перейдет под власть персов. И хотя необычные природные явления всегда воспринимаются как предзнаменования подобных событий, истинным указанием на скорое падение Абраим-хана была его алчность и жестокость, из-за которых он был брошен ненавидящими его вассалами в момент, когда больше всего нуждался в их помощи. Во время этого землетрясения все дома со сводчатыми крышами, распространенные в королевстве Лара и по всей Персии, были полностью разрушены, а дома с деревянными крышами большей частью остались стоять.

10 октября в указанное ранее время Посол покинул Лару. Прислуга с некоторыми грузами выехала на час раньше для того, чтобы, пройдя ночью пять лиг (9), сделать остановку в приличном караван-сарае. Посол также приказал квартирмейстеру подготовить там продукты на следующий день. Но затем Посол решил остановиться на ночь в другом караван-сарае, расположенном не более чем в двух лигах (10) от Лара. Он отправил вперед на быстром скакуне одного араба предупредить вышедших ранее, что остановку надо сделать в первом караван-сарае. Однако, видимо, этот араб принял опиум, который они часто потребляют, и заснул по дороге. В результате, когда Посол прибыл к месту предполагаемой остановки, группа вышедшая ранее, уже отправилась дальше. По случайному стечению обстоятельств кровать Посла оказалась при нем, но у остальных вообще не было никаких необходимых вещей. Поэтому пришлось на следующий день отправить людей в близлежащие деревни, расположенные менее чем в лиге (11) от данного места, чтобы купить там еду, а также послать гонцов к тем, кто ушел вперед, с указанием не возвращаться, а ждать на месте, пока к ним прибудет Посол.

11 октября мы покинули этот караван-сарай и за пять переходов чуть позже полуночи прибыли в Кабрестан (12). Во время этих переходов и на следующий день мы пережили самую сильную жару за все путешествие. И хотя еды у нас было достаточно, из фруктов имелись лишь многочисленные дыни, да и то не очень хорошие, которые, тем не менее, несколько смягчали тяжелые погодные условия.

16 октября караван вышел из Кабрестана. В тот же день в Ормуз был отправлен гонец с сообщением, что коменданту уже пора решать, на чем Посол и его люди смогут переправиться через узкий пролив между Бендером и Ормузом (13). Караван тем временем еще до рассвета прибыл в караван-сарай Гичи (14); жара все это время с каждым часом неуклонно росла и росла.
Хотя все цистерны между Ларой и этим караван-сараем были полны, вода в них была мерзкого цвета и отвратительной на вкус. Это было вызвано тем, что в середине августа прошел сильнейший ливень, который длился несколько часов и охватил все королевство. До этого цистерны были почти сухими, потому что дождей не было более двух лет. Так как почва была очень сухой, выпавшая при этом ливне и собранная в цистернах вода приобретала отталкивающие цвет, запах и вкус и была очень плохого качества. Однако если ее доставали из цистерны и выстаивали в какой-либо емкости хотя бы пару часов, то она теряла большую часть своих плохих качеств. В Ларе, где, как уже упоминалось, вода в цистернах обычно всегда была холодной и отличного качества. Хотя упомянутый ливень затронул и этот город, но лишь отчасти, и для каравана Посла вполне хватило хорошей воды для перехода до Бендера.
Стоянки арабов в районе Гичи из-за бесплодия почвы и нехватки воды для их скота, наблюдавшейся здесь в течение последних двух лет, были пусты. Часть скотоводов перебрались к Оэсе (15) и Сустеру (16); остались лишь немногие и самые бедные, жившие на побережье примерно в двух лигах от караван-сарая и занимавшиеся рыболовством. Многие женщины и дети, узнав о прибытии Посла, тем же утром пришли навестить его; одна группа за другой доедала остатки еды, оставшейся от людей из каравана. Посол приказал раздать всем им милостыню, что их очень обрадовало. И так как они были большей частью без одежды, если не считать куска рваной ткани, их спросили не страдают ли они из-за этого от солнечной жары. На это они ответили, что их убивает холод, а не жара, и поэтому большую часть утра они стараются проводить на солнце, чтобы согреться. И это еще раз свидетельствовало насколько большим врагом для людей и животных является холод.

17 октября караван Посла вновь отправился в путь и без остановки преодолел расстояние в шесть лиг (17) от того места до Бендера (18), куда он прибыл всего через несколько дней после второй годовщины отъезда Посла оттуда в Лару по прибытии в Персию. Пока упаковывали палатки, он разместился в том же доме, что и в тот раз. Но условия размещения были не очень хорошими: для всех гостей было одно общее помещение – как в больших испанских постоялых дворах, – и пришлось вешать занавески, чтобы отделить кровать Посла.
Утром Посла посетил султан Бендера, под управлением которого был также участок суши в районе Коморана (19) и остров Кешм (20). Он предложил всю необходимую помощь для того, чтобы Посол со своей свитой смог отправиться в Ормуз. И хотя вся эта помощь состояла всего из пяти-шести лодок, Послу надо было за них заплатить. Кроме этого он начал создавать трудности, нагло требуя через посыльных (так же как ранее и губернатор Лары) какой-нибудь подарок. Но Посол дал этому губернатору тот же ответ, что и предыдущему, а именно: что хотя купцы могли оказывать ему такое почтение, но он, как Посол своего короля, привез подарки, предназначенные только для короля Персии, и эти подарки уже были ему вручены. Если он, Посол, и предлагал что-то губернаторам и другим лицам во время своего путешествия и при въезде в города Персии, то только потому, что таким образом он возмещал им расходы на обеспечение всем необходимым его и его слуг, а также за труды по организации приема посольства. Но ни в коем случае не как знак их почитания. Он не делал этого даже для его господина, хана Шираза (21), и его губернатора Али-бека (22 ).
Но Алаверди-султан (23), как звали султана Бендера, не отказался о своих притязаний, однако, видя, что такая тактика ни к чему не приведет, прислал Послу какую-то клячу со словами, что это одна из лучших лошадей в Персии, которая стоит пятьдесят туманов (24), что равно восьмистам патакам (25). Это очень разозлило Посла, он вернул лошадь со словами, чтобы ему ничего не больше присылали, так как он ничего не хочет кроме как сообщить королю Персии, что за человек этот Алаверди-cултан и что он себе позволяет при исполнении своих обязанностей. Лучше бы он исполнял их так, как делал это в доме своего хозяина, Эманколи-хана (26). И вот с таким ответом и изрядно напуганные вернулись посланники к тому, кто их послал.
Когда Посол был в Ширазе, этот Алаверди-султан служил в доме Хана ботильером (27) и отвечал за сладости. Сейчас он вел себя очень дерзко: несколькими месяцами ранее он вымогал деньги у слуг Посла, ехавших из Спахана в Ормуз; но особенно нагло он поступил с братом Димасом, босоногим кармелитским монахом (28). Тот с разрешения Посла самостоятельно раньше других выехал из Кабрестана, чтобы на два-три дня быстрее прибыть в свой монастырь в Ормузе, в который он был назначен викарием. Он планировал отплыть из Бендера за день до прибытия туда Посла. Однако его задержали и несмотря на его бедность потребовали заплатить за возможность выезда семь туманов, что соответствует более ста реалам-восьмерикам. И поскольку у бедного монаха не было таких денег, то ему пришлось ждать, пока приедет Посол, которому он потом все это и рассказал. Он также сообщил Послу, что в качестве предлога взимания с него такой суммы этот Султан назвал то, что монах якобы намеревался переправиться в Ормуз вместе с арабом, принявшим христианство, что было наглым враньем.
Наглость этих неверных стала уже совсем неприкрытой и усиливалась с каждым днем, так как он видели слабость Ормуза, а его правители все терпели и ради самосохранения шли на любые уступки. Посол опасался, что случай с этим монахом – это лишь начало и прелюдия к более серьезным эксцессам. Поэтому в тот же день, узнав, что несколькими часами ранее в Бендер прибыл житель Ормуза, который собирается туда вскоре вернуться на том же тарранкине (29), Посол лично отвел монаха на берег и несмотря на попытки воспрепятствовать ему посадил того на судно. Это сразу же вызвало большой шум среди находившихся на берегу солдат, которые поспешно загрузились на две террады (30) и стали преследовать тарранкин. Посол стал кричать, чтобы они оставили тарранкин в покое, тем более что он ушел уже далеко вперед и его уже не догнать, и в результате террада вернулась в крепость, а те, кто на ней был, пошли жаловаться Султану – главному негодяю, который заявил, что его во время произошедших беспорядков несколько раз ударили.
Послу стало понятно, что судя по тому, как все складывается, он оказался в затруднительном положении. Он не мог отправить часть посольства в Ормуз прямо сейчас, так как местные жители не осмеливались предложить ему свои лодки и свои услуги ни за какие деньги. Тогда Посол вечером распространил новость, что если Султан и этот негодяй квартирмейстер Качи-бек (31) не организуют завтра рано утром его отъезд в Ормуз, а продолжат удерживать его здесь и вымогать у него деньги, то он намерен отправить гонца к королю с описанием того, как они с ним здесь обходятся. И что он твердо решил не давать им ни единого ларина (32).

В ту ночь ужасная жара, которая до этого только усиливалась, стала просто невыносимой. Посол встал на рассвете [18 октября], приказал собрать свои самые необходимые вещи и хотел уже было взяться за перо, чтобы написать письмо королю, как к нему с большой поспешностью пожаловала делегация в составе брата Султана, одного из его заместителей и самого квартирмейстера. Они сказали ему, что посланы, чтобы от имени Султана сообщить, что, как и приказал Посол, все готово для того чтобы он мог немедленно отправляться в путь вместе со всем посольством и лошадьми. Они также просили простить имевшую место задержку. Они проявили такое усердие и в помощь ему было направлено так много людей, что очень быстро все было погружено; при этом к нему относились с большим почтением. Правда в результате этой внезапной перемены оказалось, что Послу пришлось потратить на свой отъезд несравненно большую сумму, чем у него просили ранее, хотя сейчас они ничего не просили.
После полудня из Ормуза прибыл приор августинцев (33) вместе с братом Мануэлем де Санта Мария (34) – одним из монахов прибывших с Послом из Спахана и отправившихся раньше Посла из Лара, а позднее еще и слуга коменданта крепости на манчуа (35), чтобы отвезти его на галеру (36), ожидавшую в полу-лиге (37) от берега. Также подошли два хорошо вооруженных галиота (38); на одну из них были погружены некоторые предметы одежды из гардероба Посла и двое или трое слуг, не отплывших ранее вместе с частью свиты Посла.

(Гарсиа де Сильва и Фигероа "Записки", Том II, Книга VII, Глава IX, стр. 443 – 450)

Примечания переводчика

1) Диакури (в тексте исп. Diacuri) – см. прим. 22 к 4.3 "Лар – Гуин".

2) Лара (в тексте исп. Lara) – см. прим. 16 к 4.1 "Начало путешествия по Персии".

3) Ходжа Назар (в тексте исп. Coge Nazar) – богатый и влиятельный персидский купец армянского происхождения, брат более известного Ходжи Сафара, которого шах Аббас I даже посылал в качестве своего посланника в Европу и который, возвращаясь оттуда, плыл из Лиссабона в Гоа вместе с доном Гарсиа. Так же как и его брат, Ходжа Назар какое-то время занимал пост калантара (главы муниципалитета) Новой Джульфы – пригорода Исфахана, основанного переселенцами из армянского города Джульфа.
(Подробнее о Ходже Сафаре см. прим. 15 к 1.1 "Начало плаванья")

4) Ормуз (в тексте исп. Ormuz) – Об Ормузе см. прим. 1 к 3.1 "Сложности с отплытием из Гоа" и прим. 15 к 7.4 "Беседа с шахом Аббасом".

5) на полтора эстадо – примерно на 3 м.

6) Шираз (в тексте исп. Xiras) – столица персидской провинции Фарс.
(Подробнее см. прим. 17 к 4.1 "Начало путешествия по Персии")

7) ...город находится на широте не более 26 и одной трети градуса, то есть на двадцать минут меньше широты Ормуза (в тексте исп. Ormuz) – Согласно современным справочникам, широта Лара – примерно 27°41′ с. ш., а широта Ормуза – примерно 27°05′ с. ш. (Wikipedia). То есть разница составляет примерно 36 минут. Но надо иметь в виду, что в той же Wikipedia в статьях на разных языках эти координаты (как и многие другие) немного отличаются.

8) Абраим-хан (в тексте исп. Habrain Cham) – Видимо, речь идет об Ибрагим-хане, последнем правителе Лара до завоевания его персами. (Подробнее см. прим. 39 к 4.1 "Начало путешествия по Персии")

9) пять лиг – примерно 28 км.

10) не более чем в двух лигах – не более чем в 11,2 км.

11) менее чем в лиге – менее чем примерно в 5,6 км.

12) Кабрестан (в тексте исп. Cabrestan) – см. прим. 53 к 4.1 "Начало путешествия по Персии".

13) узкий пролив между Бендером и Ормузом (в тексте исп. Bandel, Ormuz) – Ширина пролива между сушей у порта Бендер и островом Ормуз составляет примерно 8 км.
(Подробнее см. Ормуз (остров))

14) Гичи (в тексте исп. Guichi) – см. прим. 43 к 4.1 "Начало путешествия по Персии".

15) Оэса (в тексте исп. Oeza) – см. прим. 35 к 4.1 "Начало путешествия по Персии".

16) Сустер (в тексте исп. Suster) – см. прим. 37 к 4.10 "Шираз (Часть 2)".

17) в шесть лиг – примерно в 33,6 км.

18) Бендер (в тексте исп. Bandel) – см. прим. 15 к 3.1 "Сложности с отплытием из Гоа".

19) Коморан (в тексте исп. Comoran) – см. прим. 5 к 3.1 "Сложности с отплытием из Гоа" и прим. 15 к 4.1 "Начало путешествия по Персии".

20) остров Кешм (в тексте исп. la isla de Queyxome) – см. прим. 4 к 3.1 "Сложности с отплытием из Гоа".

21) хан Шираза (в тексте исп. el Chan de Xiras) – В данном случае имеется в виду Имамкули-хан, правитель провинции Фарс, столицей которой был Шираз.
(Подробнее см. прим. 35 к 4.2 "Прибытие в Лар")

22) ...его губернатора Али-бека (в тексте исп. su governador Alay Bec) – Дон Гарсиа более подробно пишет о нем в разделе раздел 4.9 "Шираз (Часть 1)".

23) Алаверди-султан (в тексте исп. Alauerdi Soltan) – правитель территории, включавшей участок побережья в районе бывшего португальского форта Коморан, порт Бендер-Аббас и остров Кешм. Более полной информации об этом шахском чиновнике найти не удалось. В годы правления приемника шаха Аббаса I – его внука Сефи I, а также следующего шаха – Аббаса II, был известен Алаверди-хан (II) – тезка знаменитого полководца и государственного деятеля времен правления шаха Аббаса I, но нет никаких оснований полагать, что это – сделавший карьеру упоминаемый здесь Алаверди-султан.
(Об Алаверди-хане (II) см. ALLĀHVERDĪ KHAN (2))

24) туман (в тексте исп. toman) – В эпоху Сефевидов (1501−1736) это была крупная счетная денежная единица, а затем золотая монета, равная 10000 динаров или 200 шахи. В этот период туман выполнял функцию счетной основы денежной системы для крупных сделок и государственных расчетов, в то время как в повседневных сделках использовали более мелкие серебряные монеты. Название происходит от монгольского слова «tümen», что означает «десять тысяч».
(Подробнее см. Туман при сефевидах в Иране)

25) патака (в тексте исп. pataca) – португальское название испанского песо, который был в XVII веке основным платежным средством в Бразилии, в то время португальской колонии. Словарь Diccionario de Autoridades указывает, что так называли очень распространенную в то время испанскую серебряную монету "peso de a ocho" (или "real de a ocho") стоимостью 8 реалов. (DA)

26) Эманколи-хан (в тексте исп. Emancolicham) – см. прим. 35 к 4.2 "Прибытие в Лар".

27) ботильер (в тексте исп. botiller) – специальный человек, ответственный за напитки для высокопоставленных особ. (DA, DRAE)
Видимо, это аналог русского "виночерпия". Правда, дон Гарсиа пишет, что он занимался сладостями, но, возможно, это тоже входило в его обязанности, так как вместе с напитками часто подавали и сладости.

28) ...с братом Димасом, босоногим кармелитским монахом (в тексте исп. el fray Dimas, religioso descalzo del Carmen) – Вероятно, имеется в виду брат Димас де ла Крус, итальянский босоногий кармелит, служивший миссионером в Персии в начале XVII века. (IA)

29) тарранкин (в тексте исп. tarranquin) – см. прим. 30 к 7.10 "Потеря форта Коморан".

30) террада (в тексте исп. terrada) – см. прим. 2 к 7.10 "Потеря форта Коморан".

31) квартирмейстер Качи-бек (в тексте исп. Cachibec, el aposentador) – Речь идет о должностном лице, ведающем размещением, сопровождением и снабжением всем необходимым гостей шаха, в том числе послов. В Испании они именовались"aposentador". В Персии их называли "мехмандар" (перс. "mēhmāndar" от mēhmān (средне перс. mihmān) – "гость"). Они опекали гостей с момента пересечения ими границы Персии. По мере продвижения по провинциям страны эти сопровождающие менялись. По прибытии в столицу гостями занимался главный квартирмейстер двора, называвшийся "мехмандар-баши" ("mēhmāndar-bashi"). Конкретно относительно упомянутого Качи-бека дополнительной информации найти не удалось. Однако обычно эту функцию выполнял человек из командного состава шахской гвардии – "курчи".
(Подробнее см. Курчи (кавалерия))

32) ларин (в тексте исп. larin) – см. прим. 20 к 4.2 "Прибытие в Лар".

33) приор августинцев (в тексте исп. el prior de San Agustin) – Видимо, речь идет о Висенте Пурификасао (порт. Vicente da Purificazao), последнем приоре монастыря августинцев в Ормузе (1618–1622) вплоть до захвата его персами. (Jeffrey Scott Turley, George Bryan Souza, p. 734, n. 139)
(Об августинцах см. прим. 7 к 6.6 "Исфахан – Кашан", о деятельности августинцев в Ормузе см. прим. 2 к 3.6 "Ормуз (Часть 2)", о приоре см. прим. 6 к 3.3 "Маскат".

34) брат Мануэль де Санта Мария (в тексте исп. el fray Manuel de Sancta Maria) – Видимо, это один из монахов-августинцев из монастыря в Ормузе.

35) манчуа (в тексте исп. una manchua) – см. прим. 37 к 2.17 "Здания города и священная пещера".

36) галера (в тексте исп. la galera) – см. прим. 21 к 3.1 "Сложности с отплытием из Гоа".

37) в полу-лиге – примерно в 2,8 км.

38) галиот (в тексте исп. la galeota) – см. прим. 26 к 3.3 "Маскат".